— Как завтра? — Айна отложила недоштопанную простыню, — ты же говорила, что на той неделе… так скоро?
— Конечно, — Элта пристроилась на лавке поудобней, — вот неделя и прошла! Завтра вечером попрощаемся с ними, а с утра они уже поедут с Бальором к портальному камню. Ну, думайте, что им на прощанье можно подарить?
Вечером маг снял мне повязку, насквозь пропитавшуюся его мазью и возвестил, что все последствия ядовитости цератоса ликвидировались благодаря его усилиям и теперь я могу делать со своей рукой, что захочу, но он, как маг и местный эскулап, все же попытался бы разогнать черные пятна от присосок.
— Кровь там только начала сворачиваться, если запустишь — пеняй на себя! Потом растирай, сколько влезет, только не сотри до кости.
Покрутив руку, пришлось согласиться, что нечего нос воротить и заниматься самолечением, когда рядом наличествует дипломированный лекарь. Когда-то мне лечили так спину… слава всем здешним богам, т-т-т, я о ней до сих пор не вспоминаю!
— Вы правы, господин маг, кроме вас мне никто не может так хорошо помочь… пожалуйста, делайте, что считаете нужным!
Сеанс лечения продолжался не так долго — руку покалывало и пощипывало, в местах особо черных синяков чесалось и зудело, но в целом все прошло хорошо, только внутри осталось ощущение, какое бывает после удара локтем об острый край, россыпь мурашек ударилась в ладонь и забегала внутри. Вот так, значит, кровь разгоняем?
— Господин маг, можно я все-таки еще раз спрошу вас, — было приятно посидеть в мягком кресле еще немного, пока я не буду точно уверена, — а то, что сказал Лайон тогда, на озере, что там больше ничего живого не осталось, это правда?
— А ты все-таки решила еще раз испытать судьбу?
— Вопросом на вопрос не отвечают. Нет, испытывать судьбу у меня нет ни малейшего желания, — я получше пристроила руку на коленях и разглядывала синяки, — Герлет утопил там свой нож и я хотела бы его достать. Больше мне нечем его отблагодарить, а о ноже он… очень сокрушался. Не может получиться так, что когда я попаду на то озеро снова, там уже подрастет очередной цератос?
— Об этом можешь не беспокоиться, чтобы там завелся еще один, надо изрядно подождать. Нож, говоришь, хочешь достать… хм… доставай, Лайон не шутил, мы хорошо с ним поработали в тот раз, да и лейтенанту Линарту он еще не раз пригодится.
— Лейтенанту… Линарту? Это Герлет лейтенант? — услышанное настолько не соотносилось с образом, прочно спаянным моим воображением, что я даже растерялась. Было дело, говорил Бальор что-то в первый вечер о помощниках коменданта и даже имена-фамилии называл, да я не соотнесла их с реальными людьми.
— Один из лучших, кого я имел честь знать, — подчеркнуто официально высказался Бальор. — Он служит здесь не один год и на него всегда можно положиться, не опасаясь подвохов. У тебя другое мнение?
— Нет-нет, — помотала я головой, укладывая информацию, — просто я всегда думала, что офицерами становятся только аристократы да еще и после учебы в высших воинских школах…
— Правильно думаешь, — кивнул маг, — и Герлет здесь не исключение.
— Тогда почему он служит в Скаггарде? — поверить, что аристократ по собственному желанию вдруг отправился в подобную глушь, было невозможно. — А-а, понимаю, он что-то натворил и его тоже сослали сюда, как и большинство здешних солдат?
— Нет, это было его собственное желание, — тон был настолько будничный, что я поверила сразу и уже раскрыла рот для очередного вопроса, как его моментально предвосхитили, — а вот о причинах спрашивай сама, если он, конечно, захочет отвечать.
— Оно мне надо? — попыталась я скрыть любопытство. — Не собираюсь я лезть к нему с расспросами. Мало ли что там у него произошло, это его личное дело.
— Тоже правильно, — одобрил Бальор, — лишних расспросов о прошлом никто не любит. Ты знаешь, что Нита с Береном уезжают из Скаггарда? — перевел он разговор в другое русло.
— Да, Элта нам сказала. Я могу идти?
— А… ну да, иди, — выдавил маг после непродолжительной заминки. — Руку не суй, куда попало!
Информация о том, кто такой Герлет на самом деле, удивляла меня не очень долго. Не то, чтобы я сильно интересовалась, за что он сыграл на южную границу — причин здесь могло быть до фига, от соблазнения чьей-то жены до драки с более высокородными, причем второе так и напрашивалось в качестве основной версии. Можно подумать, что все аристократы упражняются в изящной словесности, благородны и непорочны… щазз! Один мерзавец Райшер чего стоил, а уж он точно не из грязи вылез, так почему бы Линарту не иметь замашки бандюгана, которые при соответствующих задатках расцвели пышным цветом именно здесь? Правда, в этом аспекте мои рассуждения имели весьма шаткий фундамент, который подмывали слова Лиона и кое-какие поступки того же Герлета. Но отношения между мужчинами в армии совсем не такие, как нам пытаются представить и силовыми методами там решается куда бОльшее число проблем, чем мы, женщины, думаем. Моя одноклассница вышла замуж за курсанта, родители которого были, как в той старой песне — мама-педагог и папа-пианист, пардон, интеллигентный инженер, да и сам Игорь закончил музыкальную школу по классу фортепьяно и без книг не представлял своего существования. Почему он пошел в военное училище связи, я так и не поняла, но Юлька сразу выделила его и вцепилась мертвой хваткой, так как на фоне своих сокурсников он выделялся в лучшую сторону и носил кличку Граф. Потом они уехали из Питера и встретились мы лишь через восемь лет. Первое впечатление меня просто ошеломило — интеллигентный парень превратился за эти годы в классического майора, громогласного и хамоватого, сыплющего матерком через слово и неожиданно уверенным в себе на сто пять процентов. Мое удивление Юлька поспешила погасить рассказами об их житье, постоянно упирая на то, что Игорю с его воспитанием пришлось чрезвычайно трудно и он до сих пор считается в части слишком мягким по сравнению с другими офицерами. Повествования о службе носили, конечно, чаще всего юморной характер, но для меня этот юмор был именно солдафонским. А как еще можно назвать, например, резолюцию командира части на рапорте, выписанную добротными матюгами да еще в стихах?