И аз воздам - Страница 277

277

— Всех, лишь бы законы соблюдали и трудились честно, будь то мужчины или… женщины, — я поймала понимающий взгляд, — семьи строятся везде и Бернир не является здесь исключением.

— Я очень рада, что вы присели за мой стол, а ваш рассказ о Бернире… он вселил в меня уверенность в завтрашнем дне. Большое спасибо вам обоим, — я огляделась вокруг, как будто только что выпала назад, во все проблемы и непонятки моего существования в чужом для меня городе. За прошедшее время я побывала на грандиозной стройке, посмотрела кусочек нового мира и снова вернулась назад, в спускающиеся сумерки… это мы так задержались за разговором? — Передавайте самые лучшие пожелания вашим женам, пусть они всегда поддерживают вас, а вы не забывайте про них за делами, как бы они не были велики. Еще раз благодарю вас за беседу, мне пора возвращаться.

— Мы тоже с удовольствием поговорили с вами, пусть вам сопутствует удача, — попрощался Марлон за обоих, а Ферлен поклонился в ответ.

Возвращаясь домой, я вспоминала обоих мужчин, вспоминала их рассказ и наши обсуждения, а внутри поднималась какая-то радостная волна. Как давно я вот так не говорила ни с кем! Почему я замкнулась в своих переживаниях и забыла, что мир не ограничивается Орвиллом с его тараканами в голове, мерзавцем Райшером и моим самокопаньем? Делькор это столица, а порядки в столицах другие, нежели по всей стране… не сама ли Айди или Нейди указали мне путь, подсаживая за стол этих случайных собеседников? Да и случайных ли? Бернир начал представляться мне как иномирная аналогия Петербурга, воображение нарисовало и Петра, и будущий канал, и зачатки нового города. Почему бы и нет? Оставался вопрос, а что я там буду делать, но это уже казалось совершенно несущественным. В конце концов я не местная аристократка, без служанки не делающая и шагу, наверняка смогу применить куда-нибудь свои умения и знания. А Крайден… ну что ж, придется перешагнуть через все и попытаться жить в другом месте, раз уж тут ничего не складывается. Наверное, я опять сделала что-то не так, но постараюсь это пережить.

Прием прошел почти полностью аналогично первому, разве что без посещения им коронованных особ да публика на нем была попроще. Стоило только заиграть музыке, как откуда-то появлялась очередная дама, желающая танцевать именно с Орвиллом, а рядом, как черт из табакерки, выскакивал Райшер, устраивая целый душещипательный спектакль. Общество млело, Крайден терпел, стиснув зубы, а Бейрис висел на мне как клещ, не отпуская от себя до конца танца. В перерыве к Орвиллу приставал кто-нибудь из знакомых с разговором, не давая ему уйти из зала со мной, а дальше все начиналось по заведенному сценарию. Бесило это так, что и не передать! Ну что стоило вмазать хоть раз кулаком в ненавистную морду, нагло ухмыляющуюся мне в лицо? Этот вопрос я все-таки, улучив момент, задала Крайдену и получила исчерпывающий ответ, что так не делается. А как делается, когда над тобой элементарно издеваются, а ты придерживаешься проклятого этикета, не в силах преодолеть внутренние запреты?

К Орвиллу подлетела вертлявая блондинка и нагло протянула ему руку, не дожидаясь начала музыки. Может, мне надо кому-нибудь дать по зубам? Да вроде драться я не обучена, это Дайлерия здорова была, кобыла бешеная! Крайден посмотрел на блондинку, дернулся, но рука никуда не убралась, наоборот, она еще сделала едва заметный жест указательным пальцем, маня его к себе. Ну, сделай ты над собой усилие, откажись, протяни руку хотя бы мне, ну не руку, хоть взглядом позови… но это было бесполезно, протянутая рука была принята и еще одна пара вошла в танцевальный круг.

Мне до слез было жалко Орвилла, но сказать ему об этом — значит еще больше восстановить против себя, он должен справиться с ситуацией сам, без моей помощи, иначе он возненавидит меня за то, что я высказываю ему правду в лицо. Я не могу ему ничем помочь, ничем… но я могу сделать то, что здесь не принято и плевать на все, пусть хоть голову рубят потом!

Играла музыка, в середину зала тянулись пары, кто радостно глядя друг на друга, кто равнодушно. Ну что ж, пусть будет еще одна попытка, я уже успела осмотреться по сторонам и собраться с духом. Это только так кажется, что очень легко вызвать на себя всеобщее внимание, а потом утопать в его вздымающихся волнах, млея от восторга… ничего подобного, это неприятно и почти болезненно, когда на тебя все смотрят и обсуждают каждый жест и каждое слово, надо очень любить скандалы и любить находиться в центре внимания…

— Госпожа Валерия, — Райшер уже стоял передо мной, нагло улыбаясь и меряя презрительным взглядом, как он все время делал, с ног до головы. Взгляд задержался в декольте и на красивом лице промелькнуло мерзкое выражение, продемонстрированное окружающим, — я предлагаю вам танец, — произнес он нарочито медленно с нажимом на глагол и протянул руку, уверенный, как всегда, что никто не посмеет его ослушаться. — Ну, идемте же, что вы застыли, от радости?

Орвилла я так и не увидела, но это не значит, что его не было в зале, ему все равно потом расскажут все в подробностях. Может, это было и к лучшему, а вдруг ноги сами понесли бы меня к нему?

— Я вынуждена отказаться от танца с вами, господин Райшер, — мы же можем ему мило улыбнуться, так принято, — это неприлично, чтобы дама столько раз подряд танцевала только с одним кавалером, что могут подумать окружающие? Ради вашей репутации, — язвительно выделила последнее слово, — я отказываюсь от предложенного мне удовольствия. Мое почтение, господин Райшер, — сделав короткий кивок, я проскользнула мимо протянутой повелительным жестом руки и направилась к колонне, около которой стоял человек, одетый в темный камзол без лишних украшений. По правде говоря, я уже давно приметила этого мужчину, совершенно не вписывающегося в местный бомонд, но понятия не имела, кто он и откуда взялся здесь. Широкоплечий, кряжистый, на вид ему было лет 45, крупное грубоватое лицо с глубокими складками, тяжелая нижняя челюсть и густые брови выдавали человека привыкшего командовать, но не самодура из верхов, а пробившегося снизу своими силами. Глубоко посаженных глаз было почти не видно издалека и надеялась на то, что он окажется именно таким, каким я вдруг его себе нарисовала.

277