И аз воздам - Страница 156

156

— Лера, ты как будто лететь собралась, — рука Олега держала крепко и, несмотря на предубежденность против подобного сближения, я все-таки сказала ему мысленное «спасибо». Нечего наверх все время таращиться, а то уже пару раз споткнулась… хорошо, что поддержал. Ну и вниз еще спускаться надо, а у меня со спусками проблемы, как бы это сделать так, чтоб со стороны в глаза-то не бросалось?

— Человеку противоестественно находиться все время на такой высоте, как мы только что были, — с честью пережив длиннющий спуск, я была готова на дальнейшие подвиги во славу пеших путешествий и то обстоятельство, что нигде ничего не болело, обнадеживало как нельзя лучше. — Психологи говорят, что жить в домах выше кроны деревьев небезопасно, развивается какое-то заболевание в голове. У меня квартира была на пятом этаже старого фонда, так я даже окна мыть боялась! Но это я, а муж подруги на стройке спокойно сидел на краю залитого цементом пола, свесив ноги на высоте десятого этажа и не чувствовал никаких безобразий внутри. Вы, мужчины, зачастую совершенно не обращаете на подобные вещи внимание, не то, что женщины… Была я в Финляндии, поднималась на их знаменитую Нясиннеула, телебашню, с обзорной площадкой наверху. Вид оттуда, конечно, как из иллюминатора самолета, а уж как представишь себе, что за стенами — облака, дрожь пробирает. Все же люди — не птицы, они к земле поближе… хотя есть и такие, у которых эти самые птицы были в прародителях, вот у вас, Олег, квартира высоко находится?

— Нет, — мы проходили мимо дома с длинным балконом на втором этаже, на который выходили высокие двери, закругленные сверху, — второй этаж и балкон… похож на этот. Лера, смотри, с улицы все видно, что там внутри!

— Ну и что, занавески тонкие, двери открыты… ничего ужасного в этом нет. — В голову пришла мысль, что в маленьких городах все знают друг друга и стараются закрыться от любопытных глаз толстыми портьерами. — Посмотрите-ка, какая там люстра висит! А на стене справа — настоящая картина в раме, ух, здорово!

Сумерки сгущались, мы пошли по улицам, то и дело рассматривая кусочки чужой жизни и обстановки, которые в были очень хорошо видны через открытые этим теплым летним вечером окна. Олег поначалу смущался, когда мы останавливались посреди тротуара и я обращала его внимание на очередное интересное зрелище за прозрачной границей стекол, но спешащие сильно и не очень люди не обращали на нас никакого внимания и он поддержал игру по разглядыванию незнакомых интерьеров.

— Смотри, что там такое? Кажется, как будто кружева вырезаны… — он, забывшись, встал напротив освещенного теплым желтым светом окна. — Лера, из чего это сделано?

Встав рядом с парнем, я мысленно ахнула — мы стояли под окном той самой кухни, отделанной вагонкой и резьбой, которую когда-то показал мне Лешик! Прикинув наш маршрут, поняла, что мы в точности повторили тот, который я уже проделала меньше года назад. Нет, нельзя наступать на те же самые грабли, как нельзя пытаться еще раз повторить то, что уже давно ушло в прошлое, с настойчивостью садиста ковыряясь в едва заживших ранах!

— Мне пора в метро, иначе я рискую ночевать на скамейке, — хорошее настроение моментально пропало, как только я поняла, кого представляла рядом с собой против своей воли и логики. — Извините, Олег… мне надо ехать домой. Всего хорошего.

— Лера, подожди, — метнулся он следом, — мне тоже надо возвращаться на метро, я доеду с тобой до твоего дома!

— Не надо, — меня передернуло от мысли, что он увидит всю убогость моего нынешнего жилища и наверняка опоздает на обратный автобус и… тут могло быть только два варианта — либо он скребется ко мне на ночлег, либо пытается добраться до своего пристанища самостоятельно. Оба варианта одинаково не нравились, но меня уже подхватили под руку и довольно твердо повели в сторону метро. — Хорошо, проводите меня до Рыбацкого, там я уже почти дома.

На длинном эскалаторе народу было достаточно много для этого позднего времени, но «Балтийская» расположена рядом с вокзалом, так что ничего удивительного в этом нет. Чего я так вздернулась на мужика? Он не виноват в моих проблемах, наверняка расскажи он мне о своих, я еще и посочувствую ему, а свои захочу спрятать далеко в карман, как частенько и бывало, когда я выслушивала чужие рассказы. Человек городом интересуется, а я начинаю демонстрировать перед ним перепады настроения, как истерическая школьница… некрасиво, Валерия Павловна, вы себя ведете!

— Извините меня, Олег, — перестав задумчиво созерцать противоположный эскалатор, я повернулась к моему спутнику лицом, — не принимайте это на свой счет. Вы тут абсолютно не при чем, просто я не всегда могу сдержать свои эмоции… извините еще раз.

— Точно я не виноват? А то мне даже не по себе стало, все вроде хорошо было, а здесь как ножом отрезало и не понимаю, с чего, — явно обрадовавшись, что никакого конфликта не намечается, он положил ладонь на мою руку и прижал ее к поручню, — значит, до Рыбацкого едем? Или все же до твоего дома?

Несмотря на всю доброжелательность, идея ехать до моего дома не нашла у меня должного отклика, но надо было объяснять отказ как-то помягче и я уже собралась это сделать, как на эскалаторе раздались крики, люди на подъеме дружно закрутили головами, а все звуки перекрыл голос дежурной по станции: «Держите его, ну помогите же человеку подняться!» Одновременно со всем этим наш эскалатор неожиданно остановился, народ повалился друг на друга с веселыми воплями, а с левой стороны по ступенькам проскакал мячиком рюкзак, в котором что-то радостно звенело.

156